Борис Оболенец о том, как не стать маргиналом в диалоге с властью

Доля экспорта Ставрополья за последние три года увеличилась на треть. О том, как продвигают региональные бренды свою продукцию на международные рынки, почему мы не знаем собственные марки, кто продолжает кошмарить бизнес и зачем нужна картошка с Ямала - обо всем этом и многом другом - в большом эксклюзивном интервью деловому журналу «Insight.ru» рассказал президент Союза «Торгово-промышленная палата Ставропольского края» Борис Оболенец.

Борис Андреевич, что сегодня представляет собой Торгово-промышленная палата Ставропольского края? Чем она может быть полезна бизнесу?

Торгово-промышленная палата – это изобретение не российское, это явление международное. Сегодня ТПП Ставрополья выполняет те же функции, что и палаты во всем мире. В любой стране, куда мы отправляемся с деловым визитом, обязательно встречаемся с представителями ТПП этого государства. Хочу отметить, что в Европе роль палаты находится на более высоком уровне, чем у нас в России. Приведу один пример: в Германии и в Австрии членство в ТПП – обязательное условие ведения бизнеса. И там бизнес не спрашивает: а почему? А, в общем-то, понимает, что это так и надо. Что касается ставропольской палаты, то она стала меняться с приходом А.Ю. Мурги. (Андрей Мурга – вице-премьер правительства СК, возглавлял ТПП региона с 2010 по 2013 гг. – прим.ред.) . И когда я вступил в должность, у меня была боязнь – я не должен снизить планку. Думаю, что, наверное, это получается. Численность нам удается сохранять и увеличивать, а это и есть показатель пользы ТПП и интереса бизнеса к палате.

Роль палаты я бы определил так: есть три основных направления. Первое - это представлять и защищать интересы бизнеса, второе - способствовать развитию экономики региона, организовывая коммуникацию бизнеса с властью. И третье – это организация международной деятельности.

Представление интересов бизнеса происходит через сам бизнес. То есть, к примеру, комитет по легкой промышленности в палате возглавляет руководитель ведущей компании отрасли. Мы собираемся, обсуждаем проблемы и уже все вместе мы можем донести информацию до губернатора.

То же касается и незаконных проверок. Если один предприниматель пожалуется, у него еще больше будет проверок. Знаете, хоть федеральный тренд: «Хватит кошмарить бизнес» и существует, но бизнес все равно кошмарят. Поэтому в одиночку с такими ситуациями справиться трудно, а когда мы говорим громко и четко, нас, как правило, и слышно лучше.

В то же время, если власть нас не слышит, то нельзя обвинять власть. Надо обвинять себя. Значит, ты не так информируешь. Например, можно встать в оппозицию и кричать, что все плохо. И тогда тебя примут за маргинала и вообще не захотят продолжать диалог. А если конструктивно говорить: «это плохо потому-то и потому-то, и надо сделать по-другому, а вот это хорошо» - тогда и можно быть услышанным. У нас пока диалог есть. Власть слышит. Где-то не слушается, но слышит. Пример с фермерами. Мы говорили, что этот закон (об увеличении до 2,5 тысяч гектаров минимального размера земельного участка, выделяемого из земель сельскохозяйственного назначения – прим. ред.) принимать нельзя. Власть решила по-другому. Чем это закончилось мы все теперь знаем.

То же самое сейчас происходит и с ситуацией по кассовым аппаратам. У нас уже есть точные прогнозы, если он заработает в том виде, в котором есть, то это неминуемо приведет к ситуации, которая была у нас несколько лет назад при увеличении стразовых взносов для ИП.

После участия ставропольской делегации в ОАЭ был большой ажиотаж в СМИ по поводу наших производителей овощных снеков «La Batata». Как так получается, что компания уже вышла на международные рынки, готовится отправлять свою продукцию в космос, а мы в крае не очень знаем этот бренд вообще?

Бренд «La Batata» стал открытием не только для местной прессы, но и для региона в целом. В некотором смысле, это так. Они уже давно работают на арабском рынке и прибыли на выставку абсолютно автономно. И вот мы радуемся и гордимся брендом, но уже постфактум. Наверное, у производителя и не было понимания, а чем край может им помочь. Но теперь все познакомились, побывали у них на предприятии и взаимодействие пойдет совсем в другом русле.

Вообще, нужно отдавать себе отчет в том, что бизнес – самостоятельная единица, который не привык ждать каких-то преференций от государства. Например, компания «Тайфун-инновация» – производитель высокотехнологичного пищевого оборудования, ведь то, что они работают на американском рынке, в этом нет никакой нашей заслуги вообще. Это они сами работают. А то, что они вышли на рынок Ирана – это уже наша заслуга.

Однако ажиотаж вполне оправдан, хоть я и не большой сторонник таких выражений. Надо сказать, что интерес со стороны арабского рынка к ставропольской продукции действительно есть, и к овощам, и к мясной продукции, и к минеральной воде. Для сравнения, в прошлом году я был на крупнейшей пищевой выставке в Париже «SIAL» вместе с нашими производителями и надо сказать, что не заметил интереса к нашей продукции. Понятно, что европейский рынок – не очень наш. Или не наш вообще. Там достаточно своих производителей. Уровень производства совсем другой, уровень упаковки. Такая выставка для нас скорее интересна с точки зрения, посмотреть, а как у них, познакомиться с опытом продвижения и новыми технологиями. А вот арабский рынок нам, во-первых, ближе, во-вторых, там есть спрос.

Производственные технологии у каждого свои, в лучшем случае их можно освоить. А что касается продвижения продукции на внешние рынки? Отличаются техники продвижения экспорта в разных странах?

Это да. Вот, к примеру, в марте мы были в Белоруссии. Так вот там все настолько нацелены на экспорт, что диалог хоть и есть, но какой-то своеобразный. Вот мы строим дома, мы строим дороги, мы строим коровники. А если вы не хотите строить коровники, покупайте молоко. А вот у нас автобусы, а вот комбайны, а вот тракторы. Очень сильная, я бы даже сказал агрессивная политика продвижения. В хорошем смысле. Причем, это ведь чиновники заточены на экспорт так. Понятно, что бизнес заинтересован продать свой товар, но у них это идет со всех сторон. Это государственная политика. Внутри страны у них есть контроль за теми рецептами, которые выписывают врачи. Если есть лекарство, которое производят в Белоруссии, а врач выписал пациенту другое лекарство, то с него спросят. Лоббирование интересов во всем. Продвижение агрессивное.

Да, импорт у них пока превалирует - 60%, но такими темпами продвижения структура может очень быстро измениться.

Применимы такие технологии продвижения для Ставрополья?

Нам можно и нужно внедрять подобные технологии. Другое дело, что на одном продвижении далеко не уедешь. Нужно способствовать расширению производства. Понятно, что бизнесу не надо указывать, он сам видит все. Но должно быть создание благоприятных экономических условий. Нет смысла, например, датировать производство бананов в Ставропольском крае. Это понятно, но надо понимать, может и не надо датировать производство говядины в Ставропольском крае. Если у нас благодатная земля для пшеницы, а где-то есть хорошие степи и луга, пусть там выращивают коров. В масштабах России должно быть понимание этого.

Я могу сказать, что в США министерство сельского хозяйства – это такая же стратегическая организация, как и Пентагон. У них нет министерства в каждом штате. Стратегическое планирование в масштабах страны. Я когда на одной из выставок увидел картофель с Ямала, был в шоке. Они вырастили и гордятся этим. Я б за это под суд отправлял. Да, у вас много денег, но зачем вы выращиваете картофель, если есть регионы, где он прекрасно растет и привезти к вам картошку гораздо дешевле. И не надо этим заниматься. Если вам деньги жмут, займитесь чем-то другим. Тут же цель не оправдывает средства.

Ставрополье очень гордится рекордными урожаями пшеницы. Однако все чаще руководство края говорит о том, что мало выращивать – надо перерабатывать. Но ведь и говорить – мало, надо создавать для этого условия. Есть ли движения сверху в этом направлении?

Серьезных движений нет. Но как говорят, критикуешь – предлагай. А что нужно делать? Ведь есть же примеры, где уже делают. Петровский район – чуть ли единственный район в Ставропольском крае, который перерабатывает всю пшеницу, которую выращивает. То есть, он полностью все перерабатывает. Два завода там производят макароны, муку, печенье, бублики, готовые смеси и много чего еще. Можно этот опыт изучить.

Есть примеры других регионов. В Белгородской области. По площади и по населению она в два раза меньше Ставропольского края, производит около половины зерновых от нашего урожая. И ровно столько же ввозит. У них два крупнейших комбикормовых завода, они производят 40% свинины и 20% птицы от российского потребления. Они даже позиционируют себя, как Белгородщина – мясная столица России. В планах у них – на треть закрыть потребность в яблоках. Сейчас Россия ввозит 5 млн тонн яблок. Они хотят предложить рынку - 1,5 млн. Как они это делают? Разработан стратегический план, определены сорта, решено какие саженцы покупать. Закладываются гигантские сады, закладываются маленькие. Фермерам говорят: вот такие яблоки мы будем у тебя покупать, другие – не будем. Для себя - что хочешь производи. И эта программа пошла работать.

Они активно развивают строительство тепличных хозяйств. Привлекают к этому крупнейших игроков строительного рынка региона. И тут же строят завод по производству конструкций для теплиц по голландской технологии. Чтобы материал тоже был свой.

К чему им удалось прийти? По ВРП на душу населения Белгородская область обходит Ставропольский край в два раза. Надо сказать, что этого не было еще каких-то 10-15 лет назад. А сейчас им это удалось.

Или если, говорить о «проектном офисе», который Ставрополье сейчас так активно внедряет, так вот он у них уже давно запущен и работает. Там первый зам губернатора какое-то время только этим и занимался. Говорят, что это был трудный период, приходилось ломать сознание чиновников. Но теперь, сами признаются, что не представляют, как они до этого жили вообще. Там другой подход. Любое направление – это проект. Проект с понятными сроками, финансами и контролем.

То есть, регулирование сверху все же должно быть?

Без стратегии не будет результатов. Не нужно прямого вмешательства, но создание условий для развития необходимо. Бизнес не будет думать в масштабах края, он всегда будет думать в масштабах своего дела. О развитии региона все же должна думать власть.

Вы сказали о том, что европейский рынок – не очень наш. Там другой уровень производства и продвижения. Может, сказывается то, что в России рынок формируется каких-то 20-30 лет, а там он развивается столетиями?

Может, и так. Но надо понимать, что сейчас жизнь очень динамична, законы бизнеса более жесткие, конкуренция высокая. У нас нет этих веков на развитие, да и не нужно уже. Сознание людей меняется быстрее, технологии позволяют не ждать годами перевооружения, мгновенно получать информацию, создавать высокотехнологичный продукт и писать собственный сценарий. Я в этом убедился, как говорится, на себе. В 1987 году я впервые поехал за границу. В ФРГ. Там мы были на стажировке, и знаете, помимо того, что в свободное время знакомились с историей, архитектурой страны, все же больший восторг у нас вызывало хождение по их магазинам. Мы ходили туда как на экскурсии, мы не видели раньше такого разнообразия, такого уровня упаковки, маркетинга. Мы могли просто пойти в магазин – посмотреть. У наших немецких коллег это вызывало недоумение. Как это просто взять и прийти в магазин. Ни зачем, просто так. Тем не менее, это было.

Когда я поехал за границу спустя годы, а в следующий раз это случилось в 2001 году, в Великобритании, я сначала не мог понять, что не так. Почему я больше не испытываю эйфории от чувства неизведанного. Наконец, я понял. Мне уже неинтересны магазины. Культура потребления пришла и к нам. У нас есть все те же товары, которые так же красиво упакованы, те же техники продаж. Все это есть. Мы наелись этого и интерес пропал. Человек меняется очень быстро, как только для него что-то становится привычным. Рынок для нас стал частью жизни. Бизнес научился создавать продукт и продвигать его. Другое дело, что пока не в тех масштабах. Но это, я думаю, придет. Любое явление в экономике – дело времени. И кризис тоже. Время санкций пройдет, дешевый рубль – это вообще слабое преимущество. А что потом? Нужно успеть сориентироваться. И нужно это делать даже быстрее обычного, хоть в бизнесе и нет ничего статичного, но то, что все не навсегда – это самый главный урок санкций.

Комментарии 0